Самозванец

Окунь и Бурлак — пара ловкачей, умело обводящих вокруг пальца городскую стражу с помощью щипцов, отмычек и собственной безбашенности. Их рыбалка — не пруд с карасями, а улицы, уставленные дорогущими машинами. Очередная наводка — всё идёт гладко, движок рычит, стеклоподъёмники шуршат, но в этот раз фортуна подсовывает чересчур жирную наживу. В багажнике — кешем, пачками, будто лотерейный выигрыш: два миллиона, спрятанных без расчёта на аккуратность воров. Радость накрывает их с головой, но лишь на миг — деньги, как тисками, тянут след за собой.
Хозяева находки объявляются быстро и без предупреждений — это не ребята из соседнего гаража, а люди, после встречи с которыми живыми редко уходят. Окунь сходит со сцены мгновенно — врезается, как муха в лобовое стекло. За Бурлаком — настоящая охота. Прижимает страх, толкает чувство вины, и вот ему ничего не остаётся, кроме как исчезнуть с радаров.
Он мчится в Ям, глухой посёлок, где время тянется вязко, а прошлое, кажется, только воробьями шуршит в сухом бурьяне. Там, на отдалённой земле, живёт отец Окуня — Фёдор, перепахавший жизнь на тракторе. Сына он не видел с тех пор, как его унесли добрые руки чужих людей — мать давно вычеркнула имя сына. Бурлак, придавленный грузом событий, решает сыграть ва-банк: представляется покойным Окунем перед Фёдором, мечтая найти не спасение, а хотя бы облегчение своей совести.
Фёдор ничего не подозревает, впускает в дом «сына», греет израненную душу мнимого родственника. Городская суета с её безумием тут растворяется, уступая место простой жизни, где на ужин картофель с парным молоком и запахом свежего хлеба. Но покой — только кажется. В Яме всё тоже не так просто: под спокойной гладью — своя буря.