Чужой дом

Александра не мечтала о гламуре — ей досталось лишь слово “надо”. Надо быть тенью Светланы, дамы с причудливым вкусом к роскоши и резким переменам настроения. Десятки просьб сыпались на Александру с утра, фонтанируя капризами: “Только не это зеркало! Где мои перчатки? Приведи моё кофе не горячим — обожгусь еще как в прошлый раз!”
Дурная ирония — сопровождать хозяйку на отдых. Санаторий громыхал, как колокола в храме наживы: сверкающие залы, шелестящие люди, утяжелённые достатком. Здесь показалась фигура Максима Морозова — сдержанный, властный, недавно овдовевший мужчина с усталой тенью в глазах. Светлана выпрямила спину, расправила плечи: “Теперь он обратит внимание”. Всё обернулось иначе. Её порыв произвести впечатление обернулся срывом — скользкий мрамор, нелепый выпад, глухой звук падения. Переломанная нога. 
Больничная палата осветилась визитом Морозова. Александра только собиралась выйти, когда их взгляды скрестились. Настороженность? Нет — удивление, будто оба увидели друг в друге то, чего недоставало. Между вторым и третьим вопросом о самочувствии Светланы что-то изменилось, как если бы сама судьба на мгновение задержала дыхание.
Через неделю Александра отвечала “да” на неожиданное предложение Максима. Сама не верила, будто всё это происходит с ней: сборы, спешка, чужое эхо в позолоченных коридорах его дома. В особняке грозная тишина давила. Колонны, антикварные портреты, застывшие лица прислуги — все, как будто заговаривая, шептали: “Ты здесь чужая”.
Настоящий страх подкрался не из углов, а из снов. В темноте ей виделась Агата — первая жена Максима, исчезнувшая без следа. Призрак её шагал по ночам следом, будто искал кого-то, кто услышит беззвучное предупреждение. Александра ставила себе вопросы, неподдельные и холодные: “Почему я согласилась так быстро? Что скрывает этот дом, если сам воздух в нем держит меня настороже?”